Goldpage

Он.

Проснулся, как всегда, ровно в восемь. Пошел в туалет, затем на кухню -долил воды в чайник, ровно столько, чтобы тот закипел минут черезпять-семь, поставил его на плиту и направился в ванную — чистить зубы имыть голову. В ту самую минуту, когда он выходил из ванной, чайникзакипел.

Она.

Вскочила, как ужаленная, и схватила часы. Полдевятого! Опять проспала!Кинулась в ванную, наскоро умылась, выдернула какие-то вещи из шкафа,стала торопливо натягивать на себя. Долго не могла найти вторую туфлю.Когда нашла, передумала вообще надевать эти туфли и, зашвырнув их вугол, впрыгнула в легкие сандалии, схватила сумочку и выбежала на улицу.

Он.

Размеренным шагом зашагал к метро. Бросил взгляд последовательно: насоседские гаражи, крышу дома напротив, синее небо, дорожку, ведущую впарк. Эта комбинация образов всегда повышала ему настронение. Подойдя кпешеходному переходу, посмотрел налево, потом направо, пропустил парумашин и направился дальше.

Она.

Автобус ушел перед носом, пришлось ловить машину. Вспомнила, что забылапричесаться — черт с ним, уже не до красоты. Вытянула руку. Пока ждала,вспомнила, что оставила дома документы, ради которых она, собственно, идолжна была уже тридцать минут назад быть в офисе. Возвращаться совсемне было времени, и она решила ехать так, как есть, надеясь, что в нужныймомент вспомнит их содержание — ведь честно пыталась все запомнить,сидела над ними до полтретьего ночи.

Он.

Зашел в метро, купил проездной и пошел вниз по эскалатору, чтобы размятьсонные мышцы. Он не спешил — время было рассчитано до минуты. Поезда ещене было, и он пошел вперед, к седьмой от начала колонне, чтобы, выйдя изпоезда, оказаться на кратчайшем расстоянии от лестницы пересадки.

Она.

Влетела на платформу, как сумасшедшая, чуть не сшибла какую-то бабулькус тюками и под возгласы: «Совсем обалдела, смотреть надо, куда прешь!» впоследний момент сумела протиснуться в закрывающиеся двери поезда.Отдышалась. Посмотрела в свое отражение, попыталась пригладитьвзъерошенные волосы, но вскоре махнула рукой и постараласьсосредоточиться на предстоящей презентации. Сосредоточиться неполучилось. Какой-то тип с неприлично спокойным выражением лица глядел вее сторону. Мимолетного женского взгляда было достаточно, чтобы понять,что такие, как он, никогда никуда не опаздывают. Зануда.»... Небось, даже зонт не забыл — с утра накрапывало... Точно, вон он,зонт в левой руке. Ее этот зонт почему-то начал раздражать.»

Он.

Отвлекся от своих мыслей, когда какая-то растрепанная девушкастремительно влетела в вагон, чудом протиснувшись в закрывающиеся двери.Он недоуменно посмотрел на нее, подумав, какое удовольствие в том, чтобылететь куда-то сломя голову — неужели нельзя будильник на полчаса раньшепоставить?! Эти взбалмошные создания — вечно спотыкаются о препятствия,которые сами же себе и создают. «Без царя в голове» — очень точносказано. И он стал наблюдать за ней из скуки, как наблюдают занепредсказуемостью пинбольного шарика. Впрочем, заниматься этим емудовелось недолго: на следующей же станции она выскочила из вагона истремглав понеслась к эскалатору. Он не спеша пошел следом, вежливопропустив вперед какую-то бабульку с тюками.

Она.

Вылетела вверх по ступенькам эскалатора и устремилась к выходу. На бегуона вспомнила, наконец, как это ни странно, свою речь и была неописуеморада этому — как гора с плеч свалилась. Растолкав идущих навстречу людейи врезавшись с разбегу в стеклянные двери с надписью «выхода нет», онавыскочила было на улицу, но тут же отпрянула назад и замерла в отчаянии:"Ну, почему всегда все не так!» Шел дождь. Дождь лил сплошной серойстеной, лил так, что даже машины останавливались у обочин, не решаясьпродолжать движение.

Он.

Увидел толпу на выходе из метро и смекнул, в чем дело: дождь, наверное.Он надел перекинутый на левую руку плащ, протиснулся к выходу, раскрылзонт и ... увидел ее глаза. Он на мгновение замер, глядя на нее,вжавшуюся под козырек, чтобы не намокнуть, и спросил вполголоса: «Васпроводить?»

Они.

Шли по улице, и дождь гулко барабанил по раскрытому зонту. Зонт былбольшой, черный и надежный. И он подумал, что вот так, под зонтом, он иходил всю свою жизнь, а она — всегда вымокала до нитки и стучала зубамиот холода, как стучит сейчас. Он снял плащ и накинул ей на плечи, быстроподавив попытки сопротивления своим успокаивающим взглядом. Ей стало какбудто теплее, и он снова задумался о ней. Что заставляет ее все времяотказываться от элементарного житейского комфорта? К чему так мучитьсебя, рисковать здоровьем? Ради чего? Она завернулась в плащ и хотела сказать «спасибо», но от холода зуб назуб не попадал. Поэтому она лишь посмотрела на него с благодарностью ислегка пожала его локоть, за который держалась. Он безошибочнораспознавал глубокие лужи и аккуратно обходил их, следя за тем, чтобыона не поскользнулась на мокром асфальте. Рядом с ним было как-тонеобычайно спокойно. Она так редко чувствовала себя спокойно, что сейчастихо наслаждалась этим ощущением. Нет работы. Нет сумасшедшей гонки. Нетвообще никаких забот. А есть только он, его зонт и маленькоепространство под зонтом — крошечная вселенная, где остановилось время.

А ночью они — занимались любовью. Неистово, словно дикие звери. Нет,звери спариваются механически, неистово они только дерутся. Скорее, онизанимались любовью — как дерутся дикие звери, дерутся не на жизнь, а насмерть. Они не помнили себя, и мир не помнил их. Они лишь выли, кусали,рвали и терзали друг друга, то выплывая на поверхность, то погружаясьснова на невероятную глубину — пока не выбились из сил и не упали оба сголовокружительной высоты на дно ущелья, и волна, швыряющая их о скалы,не отхлынула, оставив почти бездыханные тела на мокром, но безумногорячем песке.

Утром он должен был лететь в другой город по делам. Приехав в аэропорт,он обнаружил, что посадка на его рейс уже закончилась. Он опоздал.Выбежав из аэропорта, он налетел на тележку с чемоданами и долгоизвинялся перед каким-то пожилым мужчиной, а поймав такси, вдругобнаружил, что карманы пусты — бумажник остался дома. Тогда он всепонял, сел на траву, обхватил голову руками ... и рассмеялся. Он смеялсятак громко и заразительно, что проходящие мимо люди стали невольноулыбаться.

Как романтично....

_________________